История создания, развития и возникновения фотографии

История создания, развития и возникновения фотографии
Первое обширное сообщение о дагеротипии опубликовал знаменитый французский физик Франсуа Араго, к которому обратился в конце 1838 года Дагер, решивший предложить свое изобретение государству, Араго выступил 3 июня 1839 года в Палате депутатов, а 19 августа того же года - на торжественном собрании Парижской Академии наук, на котором открытие дагеротипии было официально объявлено общественности.
В Чехии первую статью о дагеротипии опубликовала немецкая газета «Богемия» 27 января 1839 года. Чешские читатели узнали о новом открытии 8 марта того же года из статьи д-ра В. Станека «Изобретение Дагера, запечатлевающее воздействие света» (№ 20 журнала «Ческа Вчела»), который писал: «То, что до сих пор могли предвидеть лишь вдохновенные поэты, стало в нашем столетии действительностью.., К железным дорогам, паровозам, пароходам, льнопрядильной машине и т.п. г-н Дагер добавил свое небольшое изобретение, почти равное вольшебной живописи.» Таким же торжественным тоном информирует общественность и Й. С. Томичек в статье «Рисование с помощью света, изобретенное Дагером», опубликованной в сборнике «Властимил» в 1840 году: «Следует отметить единогласное суждение всех, кто видели и изучали картины Дагера. Ученые, художники и простые любители искусства провозглашают, что нельзя увидеть ничего более совершенного и более поразительного, чем эти верные отражения действительности. Араго, Гершель, Форбес, Ватт, Пентланд заявили, что показанные им картины превзошли их ожидания. Один ученый, просмотрев около 60 отпечатков, сказал, что при первом же взгляде на эти картинки его душа наполнилась невыразимым чувством...»
Эта реакция лишь потверждает, насколько восприятие и толкование изображения обусловлены традицией. То, что теперь естественно и само собой разумеется, когда-то вызывало «невыразимое чувство». Очарование и изумление от первых фотографий неповторимы, однако они пробуждаются вновь при всех дальнейших новых способах изображения (фильм, телевидение, голограмма). В действительности непосредственная реакция на нововведения в области изобразительных средств всегда одна и та же: она отражает удивление, вызванное совершенством полученной иллюзии.
Однако фотография не была только технической новинкой. Изобретение Дагера не лишено логики, а также социальной и психологической основы. Об этом свидетельствует его стремительное распространение и быстро последовавшие за ним спекуляции с целью его практического использования. В. Станек так пишет об этом: «Результаты этого открытия неизмеримы. Путешественник, не обученный рисованию, сумеет без большого труда и в кратчайший срок изготовить снимки (копии) памятников, пейзажей, картин и других предметов с таким совершенством, какое не снилось даже величайшему художнику.»
С самого начала было очевидно, что благодаря открытию фотографии существенно изменилось положение традиционного способа изображения, Некоторые живописцы были в ужасе. В этой связи часто приводится изречение парижского художника П. Делароша, который, впервые увидев дагеротип, заявил: «С сегодняшнего дня живопись мертва.» На вопрос Араго «Может ли само искусство ожидать дальнейшего прогресса от изучения картин, нарисованных тончайшим карандашом - лучом света?» Деларош ответил, что «значение дагеровского процесса для осуществления определенных насущных требований искусства столь огромно, что станет предметом наблюдения и изучения даже для самых талантливых живописцев.., Правильность линий, прелесть форм на картинах Дагера столь совершенны, что большего нельзя желать; в то же время картины отличаются ясной и резкой моделировкой тона и общего эффекта... Живописец в этом процессе найдет легкий способ изготовления этюдов и подготовительных эскизов».
Вопрос взаимоотношений между живописцами и фотографией освещает заключительная часть сообщения Араго: «Когда господин Деларош с помощью блестящих аргументов опроверг взгляды тех, кто считал, что фотография принесет вред нашим художникам и, в особенности, нашим искусным граверам, он добавил: «Замечательное изобретение господина Дагера оказывает большую услугу искусству.» Того же взгляда придерживается в своей статье В. Станек: «Это открытие, не принесет вреда искусству живописи, как не принесла его и литография, наоборот, живопись усовершенствуется и потребность в ней лишь умножится, - ведь из-за открытия печати не уменьшилась потребность писать, а машины только увеличили количество рабочих.»
По приведенным цитатам видно, что фотография в начальной стадии не считалась самостоятельной отраслью изобразительного искусства, а лишь новой изобразительной техникой в рамках живописи, вот почему и можно было сравнивать ее с литографией или целиком отожествлять с живописью.
Однако классификация фотографии по традиционным концепциям живописи не соответствует ее нетрадиционным механическим чертам. Характер нового средства сообщения выходит за рамки, в которые его заключили.
Противоречивые мнения о характере нового открытия и его традиционной классификации вели к постепенной дифференциации живописи и фотографии. Существование нового способа изображения стало не только одной из причин трансформации традиционного изобразительного языка, но и послужило импульсом для появления потребности в более адекватном понимании и использовании его технологии. Однако вначале этот процесс не происходил в области искусства, но на поле науки, которое не было загружено традиционными концепциями и ввиду этого там имели место чисто функциональные отношения.
В приведенном выше сообщении Араго подробно рассматривался также вопрос использования фотографии. Практическую пользу от новой изобразительной техники Араго прежде всего видит в том, что она не требует особого умения: «Если точно придерживаться предписанных правил, каждый может достигнуть таких же результатов, как сам Дагер.» Этим Араго выразил революционную черту фотографии, устраняющую привилегированное положение живописца и способствующую демократизации и механизации изображения.
Особенно тщательно Араго изучал возможности использования открытия Дагера в науке. В связи с сопоставлением дагеротипии и изобразительного искусства он задается вопросом, есть ли от изобретения польза, например, для археологии? «Если бы фотография была в нашем распоряжении в 1798 году (во время военной экспедиции в Египет), у нас были бы теперь точные изобразительные документы о том, чего научный мир навсегда лишился из-за алчности арабов и вандализма некоторых путешественников. Копирование миллионов иероглифов, которыми исписаны монументы Фив, Мемфиса, Карнака и других мест, длилось бы десятки лет и потребовало бы легионы рисовальщиков. С помощью дагеротипии эту огромную работу мог бы успешно сделать один человек... Если открытие подчиняется законам геометрии, то можно устанавливать точные размеры наивысших частей самых недоступных структур ... Достаточно даже беглого взгляда, чтобы ясно увидеть исключительную роль, которую может сыграть фотографический процесс; разумеется, этот процесс предлагает нам экономические выгоды, которые в искусстве только изредка сопряжены с совершенством конечного результата.» Вышеприведенные размышления отражают исключительные качества нового изобретения для записи и передачи большого количества информации. Это качество фотографии предоставляет науке более быструю и точ¬ную инвентаризацию изучаемых предметов не только в пространстве, но и во времени. Характерно, что Араго разбирает этот вопрос еще в категории искусства. Репродукционная и документальная функция изображения еще не выделилась из области искусства.
Иначе обстоит дело в вопросе использования фотографии для естествоведения. Араго считает фотографию новым инструментом для изучения природы и заявляет, что ее значение для науки не столько в ней самой, сколько в открытиях, связанных с ее использованием, что доказывает на примере телескопа и микроскопа: благодаря телескопу астрономы «открывают мириады новых миров» и «явления, превосходящие по своей красоте любые картины, созданные самой богатой фантазией; и микроскоп позволяет производить подобные наблюдения, ибо природа удивительна и многообразна как в методах, так и в своих огромных пространствах.» Далее Араго отмечает, как благодаря использованию фотографии в естествознании ускорится развитие данной науки. Он предлагает, например, использовать ее в фотометрии: «При помощи процесса Дагера физик сможет определить абсолютную силу света путем сравнения его относительного действия.». Араго предлагает также изготовить фотокарты Луны, обращает внимание и на возможность применения фотографии в области топографии, метеорологии и т. п.
В рассуждениях Араго об использовании открытия Дагера в области естествознания фотография уже не выступает в виде изображения форм предметного мира, которое даже при своей, документальной и репродукционной функции все еще принадлежало к категории искусств, но в качестве аналитического инструмента, выявляющего новые аспекты мира. В этом толковании взгляд Араго на фотографию выходит за рамки традиционных художественных концепций и категорий, в которые эту новую и революционную технологию изображения еще долго будут включать. В последующих заметках мы проследим, как в этих рамках развивалось в дальнейшем понимание фотографии.

Fotografie, Ярослав Андел

 
Яндекс.Метрика