Год рождения фотографии

Год рождения 1921 фотографии Зденека Тмейя 1943—1944 годов

Год рождения 1921 — это большая тема, которая, как кажется, до сих пор не перестала волновать чешскую культурную общественность. Она охватывает жизненный опыт одного поколения молодых людей, которых нацизм вырвал из родной среды и насильно загнал на принудительные работы, где они — рабы нашего столетия — должны были своим трудом способствовать победе Третьего рейха. Именно там возникло обширное фотоэссе, являющееся в настоящее время собственностью Пражского художественно-промышленного музея, сотрудницу которого Анну Фарову мы попросили ответить на несколько вопросов.

Как бы Вы охарактеризовали эту коллекцию?

Как исключительное явление в истории чехословацкой фотографии. Она обладает некоторыми качествами, у нас особенно редкими: снимки фотогеничны, однако не следуют закономерностям изобразительного искусства. Они могут вдохновить художника, но сами изобразительным искусством не вдохновлены. Это — свободное творчество, не обусловленное заказом, фотограф заботится о смысле, о послании темы, не создает формальный этюд или упражнение на тему стиля. Это — объективный рассказ об исключительном положении людей, вырванных из своей национальной и трудовой среды и насильно поставленных в условия отчуждения, исчерпывающего человека физически и психически.

Что Вам известно о возникновении этой коллекции?

Обширная коллекция, содержащая около 60 фотографий, возникала в течение двух лет в одинаковом стиле и плане, т. е. тайно, без ведома надзирателей. Немецкий лагерь, использовавший дешевый труд иностранных рабочих, был основан на принуждении, душившем человеческую ценность этих людей. В качестве вознаграждения чешского рабочего ожидала в рейхе низкая оплата и развлечения в соответствии с представлениями немецких управляющих. Фотоочерк Тмейя описывает жизнь обитателей большого зала, разделенного на дортуар с нарами и дневное помещение со столами и стульями. Общая атмосфера напоминает пьесу Горького «На дне». Мобилизованные рабочие здесь живут, спят, отдыхают, едят, играют в карты, читают. Каждый по-своему коротает свободное время. Ходят и в соседнее «веселое» заведение. Ничто на фотографиях не говорит прямо о их работе, о войне. Тем не менее, эксплуатация прорабощенных, военная атмосфера ощущается повсюду. Экономное тепло печки, у которой постоянно царит оживление, рваная одежда, скудная еда, соломенные тюфяки, черные повязки на глазах у спящих — все это детали, объясняющие действительность. Глазами Тмейя мы постигаем пустоту жизни, ограниченной лишь сном, едой и развлечениями.

Есть ли в мировой фотографии что-либо подобное?

Эта тема не была описана ни одним фотографом, а поэтому является уникальной и в мировом плане. В Чехословакии коллекция фотографий Тмейя вышла в виде книги под названием «Азбука душевной пустоты» на рубеже 1945—46 гг. в издательстве «Задруга» с текстом А. Урбановой. В 1969 г. часть их была опубликована в швейцарском журнале «Ду».

В чем Вы видите исключительность и уникальность данного репортажа?

Причины две — внутренняя и внешняя. Внешняя заключается в необычности и любопытности темы, внутренняя — в заинтересованности фотографа, взявшегося за нее. Тмей показывает нам каждодневные ситуации, которые отлично знал, поскольку непосредственно их переживал. И мы видим не фотографии, а саму действительность, как если бы велась всякая стилизация и мы сами очутились в положениях, изображенных на них. Используя самую простую технику и экономные средства, при обычном свете, без всякой бравуры, подчиняясь среде, которую хотел запечатлеть, создал Тмей нестареющий визуальный документ.

Насколько автор был подготовлен к своей работе?

Тмейю было 23 года, когда он был мобилизован на работу в Германию. До этого он учился в Пражском графическом училище, практиковался у фоторепортера К. Гайека и был фоторепортером с профессиональной подготовкой. С 17-и лет сотрудничал в иллюстрированных журналах, его интересовали блестящие и бравурные фотографии, при создании которых использовалась вся имевшаяся в то время техника. Поэтому он стремился скорее к безукоризненному выполнению технической стороны заказа. Угон в Германию означал для него коренное изменение всей его фотодеятельности, изменение отношения к фотографированию.

В чем это проявилось?

Тмей работал не под влиянием внешних импульсов, но под давлением внутренней потребности. Он не располагал специальным фотооборудованием, а лишь простыми фотосредствами. Однако то, что он хочет выразить, важнее, чем избранная техника. Иными словами — самые скромные средства и максимальное воздействие фотографии.

Как проходило его дальнейшее развитие?

Тмей бежал с принудительных работ и до конца войны работал в Праге на Баррандове для фирмы «Люцернафильм». После войны он сотрудничал с театром «Д-34», до 1965 года занимался главным образом театральной фотографией. В издательстве «Артия» вышла его книга «Свет танца» (1952), в сотрудничестве с фотографом В. Хохола он создал снимки для публикации «Кони» (1959). Но никогда больше в его творчестве не появилась коллекция, подобная фотографиям из Германии.

Не кажется ли Вам, что это выглядит не так уж удивительно, если проследить общую ориентацию чехословацкой фотографии?

Действительно, подобных подборок во всей истории чехословацкой фотографии исключительно мало. Повидимому, у нас всегда будет больше «художественных» фотографий, чем «свидетельствующих», а это еще и потому, что мы оцениваем фотографии в первую очередь с точки зрения их художественности. Мы приравниваем фотографии к изобразительному искусству и забываем о ее специфических чертах — фотогеничности и полноте смысла. Очень часто у нас фоторепортеры стыдятся того, что делают репортажные фотографии и среди своих работ неорганически помещают «художественные» фотографии, чтобы «повысить» свое творчество. Этот необъяснимый комплекс некоторых чешских фоторепортеров, к сожалению, укрепляется отрицательным отношением большинства наших критиков и теоретиков к этой области фотографии. Фотография, обусловленная мгновением и связанная действительным^ событием с действительным временем, многим кажется неполноценной, они отдают предпочтение фотографии статичной, искусственно создаваемой вне реального времени и пространства. Фотография с человеческой тематикой припоминает проблемы социологии, а не искусства. Критерий ценностей таким образом отодвигается к так наз. «художественности», под которой чаще всего понимается более длительная экспозиция, стилизация, режиссирование и соответствие изобразительным тенденциям соответствующего периода.

Возвращаясь к коллекции Тмейя, скажите, в чем Вы видите их ценность?

В том, что фотограф не морализировал и не эстетствовал, а был лишь глубоко заинтересован своей темой.

 
Яндекс.Метрика