Фотограф Петр Климпл

Фотограф Петр Климпл

Петр Климпл родился 19 мая 1956 года в Брно. Среднее образование получил в школе с экспериментальным обучением математике и физике. В 1975 году безуспешно пытался поступить в Академию искусств (ФАМУ) в Праге на кафедру кинооператорского искусства. Год работал строительным рабочим. В 1976—1982 году учился на медицинском факультете университета имени Я. Э. Пуркине в Брно. После его окончания некоторое время работал в Психиатрической клинике в Брно.
Фотографирует с детства, примерно с 1969 года. В 1970—1973 годах посещал фотоотделение Народной школы искусств в Брно.
Выставлять свои работы начал в 1972 году. В 1977 году основал вместе с Владимиром Биргусом и Йозефом Покорным группу «Документ». С 1975 года опубликовал более 150 текстов о фотографии (рецензии, медальоны, беседы, дискуссионные заметки, каталоговые тексты и другие).
О фотографии. Фотоаппараты начали дублировать мир как раз в то время, когда свет, населенный людьми, стал стремительно меняться: когда в короткий период времени уничтожается бесчисленное множество форм биологической и социальной жизни, было открыто устройство, позволяющее запечатлеть то, что исчезает, пропадает.
Сьюзен Зотнаг «О фотографии» За сравнительно короткий исторический период фотография оказала значительное влияние на всю область культуры. История фотографии является также историей сживания с другими художественными средствами выражения. Мы, видимо, недостаточно осознаем, что этот процесс взаимный. Существует уже обширная литература об отношениях между живописью и фотографией, опубликованы фотографические работы, созданные художниками, появился фотографический реализм и т. п. Связи между фотографией и литературой будут, по-видимому, менее отчетливые. Но я могу себе представить, что роман Эрнеста Хемингуэя «По ком звонит колокол» иллюстрировал бы Ро-бер Капа. Это всего лишь фантазия, связанная с тем, что некоторые стили задним числом формируют наши представления об определенном времени. Для моего развития художественная проза имела большее значение, чем изобразительное искусство, за которым я тоже стараюсь следить. В последнее время часто думаю о том, что художественная литература представляет собой исключительный источник познания психики человека .. I Однако для многих современников чтение слишком обременительно: часто бывает, что кинофильм становится одновременно романом и изобразительным искусством. На меня кино имело большое влияние — ведь я хотел изучать операторское искусство в Академии искусств (ФАМУ). Я не хочу здесь долго останавливаться на том, как меня захватила картина Ан-тонкони «Увеличение» («Блоу-ап»). Я видел ее наверное раз пятнадцать. Глубокое впечатление произвели на меня те кинопроизведения, которые представляют рефлексию этого вида искусства, например, столь несоизмеримые ленты, как «Медиум Кул» Векслера или «Презрение» Годара. Я считаю, что подобной Саморефлексией является и современный визуализм в фотографии.
В послевоенный период фотография жила представлением, что может посредством гуманистического фоторепортажа оказать влияние на мироустройство, показав человеческие страдания, нищету, но и радостные события, одним словом, «род человеческий». Это слишком оптимистическое представление типично и для других натуралистических проявлений прошлого, когда представители искусства хотели достигнуть с помощью своих произведений исправления общества (достаточно вспомнить в литературе критический реализм). Открытия гуманистической фотографии позднее измельчили фотолюбители. В журналистской фотографии 60-х годов появилось больше отваги, но вскоре репортажную функцию окончательно взяло на себя телевидение. Фотограф как самостоятельный открыватель и комментатор событий в мире стал пережитком. Возможно именно поэтому появились попытки интерпретировать мир более субъективно; Известные фотографы создавали фотокниги из материалов, которые едва ли могли в момент своего возникновения появиться в рамках журнальных репортажей. На рубеже 60-х и 70-х годов гуманистическая фотография достигла своего пика в творчестве Дианы Арбюс. Ее патетическим выкриком как бы закончилась эра попыток оказать положительное влияние на общество с помощью фотографии. Миф о том, что фотографическое изображение может своей настоятельностью повлиять на сильных мира сего и простых людей, по-видимому, исчерпал себя. Когда я начал интересоваться документальной фотографией, монография Дианы Арбюс была первым произведением, с которым я встретился. Я не сомневаюсь в психологической необходимости и эмоциональной настоятельности гуманистической фотографии, но у меня есть серьезные сомнения в том, что у нее могли бы еще когда-нибудь появиться такие амбиции, как в конце 40-х и в 50-х годах. Авторефлексия современной фотографии представляется реакцией на »раз очарование оставшееся от предыдущих усилий.
Ведь жизнь не есть исключительная авантюра, а лишь общий закон: то, что есть в ней необычного, это только скрежет колес в колесном передаточном механизме. Не следовало бы, пожалуй, прославлять жизнь в ее нормальности и обычности? Разве она является меньше жизнью от того, что в ней ничего не заскрипело, не застонало и не грозит разлететься на части?
Карел Чапек «Обыкновенная жизнь» Этой цитатой я начал в 1977 году каталог персональной выставки Йозефа Покорного, Я возвращаюсь к ней потому, что она очень хорошо передает тогдашнее настроение Доку мента». В начале мы считали, что будем работать на совместных проектах. Идею подборки «Продуктивный век» я до сих пор считаю удачной, но как свободное творчество ее нельзя реализовать сегодня так же, как и десять лет тому назад.
Когда я начинал заниматься документальной фотографией, я полагал, что достаточно выбрать какую-нибудь «горячую» тему — и потом останется только публиковать полученные фотографии, выставлять их, и меня будут хвалить, если не за качество снимков, то хотя бы за стремление к серьезному содержанию. В конце 70-х годов не только я уже знал, что документальная фотография нуждается в своем реальном получателе. Им является широкая общественность, которая, однако, редко ходит толпами в фотографические выставочные залы. Место документальной фотографии — в газетах и журналах. Но у нас, как кажется, нет такой редакции, которая была бы способна (за исключением фотографических журналов) опубликовать документальную подборку за соответствующий гонорар. Кроме того, в конце 70-х годов критический взгляд на действительность, переданный посредством документальной фотографии, почти вообще не публиковался. Предложение опередило общественный спрос и положение почти не изменилось даже в конце 80-х годов. Роль социально заинтересованного фотографа была и остается трудной ... Моя основная профессия требует много сил, и мне не хочется создавать фотографии, которые лежали бы в ящике моего письменного стола.
Когда стало ясно, что «Продуктивный век» не будет создан, я стал пробовать силы в репортажной фотографии, но без большого успеха. Позже начал пересматривать старые негативы, выбирал фотографии по другим критериям и обнаружил, что у меня много «моменток», которые никуда не входят, являются одинокими, часто очень личными. Эту работу я начал около трех лет тому назад. В лаборатории я снова вспомнил, о чем в то время размышлял, как фотографировал пять и больше лет тому назад.
Постепенно я стал выразительные «моментки» создавать сознательно. Это было большим облегчением, ибо я отказался от социального контекста передачи определенного события и отдался на волю интуиции. Свет и тени играют на этих фотографиях большую роль. Однако я не считаю себя визуалистом. Скорее я продолжаю свои художественные фотографии, относящиеся к первой половине 70-х годов. Думаю, что мои усилия лучше характеризует термин «субъективный документ». Эти фотографии являются одновременно заметками и воспоминаниями. Но может случиться, что зритель настроен на другую »волну«, и фотографии, которые мне очень близки, окажутся мало привлекательными для других, но иногда и наоборот.
Визуализм, о котором сегодня много говорят, по моему мнению, не представляет ничего нового. Это лишь новое применение жанрового понимания социальной действительности на качественно более высоком и изобразительно утонченном уровне. Таким образом, он представляет собой отход от аналитических попыток документальной фотографии. Визуализм не преследует сверхличные цели, а лишь поддакивает индивидуализму.
О портрете. Во все времена существовали разные типы лиц, но одно всегда вкус времени выносит вперед, назвав его счастьем и красотой, а все остальные стараются на него походить, и даже невзрачным это в какой-то мере удается с помощью прически и моды, и только таким лицам, которые рождены для особых успехов, которые выражают королевский и изгнанный идеал красоты прошлого времени без каких бы то ни было уступок, это никогда не удастся. Роберт Мус ил «Мужчина без свойств» Десять лет тому назад я впервые выставлял фотографические портреты, созданные в стиле «нерешающего мгновения». Вскоре после выставки меня очень заинтересовала книга Ау-густа Зандера «Лицо времени», вышедшая в мюнхенском издательстве «Ширмер». И только совсем недавно я понял, что те фотографии являются одним из многих доказательств мысли о том, что фотография больше походит на другие фотографии, чем на изображенную на ней действительность. Мои тогдашние работы были на границе между социальным документом и портретом; некоторые, возможно, могут что-то сказать и сегодня.
Портрет я считаю самым важным фотографическим выражением, его значение идет так далеко, что определенный портретный стиль и определенная модель, включая ее обработку, создают для нас символ определенного периода. И думаю, что нет необходимости приводить примеры. Портрет для меня до сих пор представляет исключительную возможность для выражения мнений, впечатлений и ощущений, многие из которых лишь с большим трудом можно передать в словах. Меня все еще завораживает тот факт, что более или менее случайный момент создания «моменталки» рождает синтетизированный образ портретируемого. То больше, то меньше проявляются, наряду со случайными и ситуационными моментами, приобретающие вдруг связь с особыми и необычными отношениями между фотографируемым и фотографом более общие и мало зависящие от момента фотографирования проявления. И не только в сложных и часто безотчетных формах социального поведения, но и в положении тела, в жесте, выражении лица и его моделировании скрывается весь предыдущий человеческий опыт портретируемого. Но общее может быть перекрыто и актуальным: внезапным изменением, интенсивным переживанием момента ... Я стараюсь, чтобы мои портреты говорили прежде всего о том, как я понимаю людей, чтобы были как можно меньше отмечены простым «сидением» у фотографа. Чтобы они символически выражали то, как я со своей точки зрения понимаю отдельных людей и их лица, сменяющие друг друга перед моим объективом. «Моя точка зрения» включает и стремление к синтезу с возможным самоизображением фотографируемого. Эта сложная цель не всегда легко достигается. Иногда появляются противоречия. Например, те люди, которые считают себя фотогеничными, хотят прежде всего «хорошо выглядеть» и иногда перед объективом буквально гримасничают, что может маскировать их неуверенность и смущение. Тогда фотографирование не удается. Но встретился я и с другой проблемой: некоторые женщины, которых мне действительно хотелось фотографировать, с детства несут в себе ощущение недовольства своей внешностью и отказываются фотографироваться.
Фотографический портрет представляет для меня интеллектуальное приключение познания. Я не стремлюсь продолжать создавать документы поколения, какими являлись мои первые работы, не стремлюсь также к ярко выраженному социологическому портету. Сегодня для меня более важно запечатлеть личность «модели». И хотя моей целью не является некая «типология», все-таки неизбежно я фотографирую людей колеблющихся и решительных, открытых и замкнутых, людей, что-то играющих, и тех, кто занят собственной искренностью, как некой добродетелью ... .Мои портретные фотографии возникают медленно, в работе я опираюсь на свой опыт, потери и приобретения, ошибки и подтверждения первых мимолетных впечатлений. Одним словом, фотографические портреты — это просто фотографии моего сердца.

ПЕТР КЛИМПЛ

 
Яндекс.Метрика