Фотограф Павел Шешулька

Фотограф Павел Шешулька

Мы сидим в вашем скромном фотоателье, рядом — фотолаборатория. И то, и другое вы построили собственным рунами. Слушаем нассету с записью песенок, которые вы сочинили в последнее время на тему фотографии и фотографов. Кажется, что вы мастер на все руки...
На все руки — можно сказать, что это так. Моя профессия — слесарь по станкам. Но еще я любил петь и шесть лет учился пению у профессора Кочаржа. Мечта о консерватории растворилась в выступлениях с разными ВИА, потом я поступил слесарем в мастерские Государственного театра в Брно, где работал под руководством Войтеха Штофлы. Это было короткое, но прекрасное время. Потом была военная служба в Армейском художественном ансамбле, после нее недлинная, но беспокойная жизнь профессионального певца. Все это сопровождалось рисованием картин и другими творческими интересами. Быстротечность жизни я тормозил сидением с удочками. Потом был школьным сторожем и в «этот период много рисовал. Сейчас работаю слесарем по ремонту. К фотографированию я пришел кружным путем — через разведение морских рыбок, когда мне нужно было документировать свою работу.

Как вы пришли от фотографии рыбок к тому, что делаете сегодня?

Фотографией я занимаюсь с 1980 года. Лучше фотографировать аквариумных рыбок мне помогла Народная школа искусств. За два года фотография захватила меня и не отпускает до сих пор.

В некоторых песенках вы упоминаете Институт художественной фотографии Союза чешских фотографов. Какое значение имел он для вас?

Большое. В этом институте я учился с 1982 по 1985 год, там познакомился с идеями и работами, о существовании которых до той поры не имел представления. Собственно, только сегодня я понимаю, что мое развитие было весьма противоречивым. Когда я пытался писать картины, я смотрел на фотографию немножко сквозь пальцы. Потом она меня воодушевила, но только выполняя задания в институте я постепенно стал понимать значение и возможности фотографии. В институте у меня была возможность познакомиться с лучшими образцами того, что существует в этой области в нашей стране и за границей.

Что для вас значит ИХФ сегодня?

Об этом говорится в моих песенках, которые я сочиняю на радость себе и слушателям. С радуюсь чужой радости, а дружеские отношения приходят сами собой. Мне хочется идти дальше и простого взгляда на хорошую фотографию мне уже мало. Институт — хорошая школа, я люблю туда ходить. До недавнего времени — в качестве гостя, в последнее время — как ассистент Мирослава Войтеховского, который преподает дисциплину «натюрморт».

Но вы сам, помимо натюрморта, занимаетесь самой разнообразной тематикой. Я видел вашу документальную коллекцию, сделанную в Диагностическом институте для малолетних преступников, фотографии, на которых изображен ваш сын, несколько необычные снимки людей в городе. Как понимать все это?

Сегодня мне очень жаль, что я не документировал свою беспокойную жизнь певца... Это уже никогда не вернется. Поэтому и позже я никогда не думал о документальной фотографии. Вероятно, большую роль в этом сыграли мои первых шаги в искусстве. И только лектор Антонин Враны поставил передо мной эту проблему. Я искал среду, отвечающую моей натуре, и наконец разработал большой цикл, созданный в стенах Диагностического института. Сделал я его, можно сказать, на одном дыхании. Это была хорошо избранная тема, которая принесла мне сильные переживания. Я ставил перед собой вопросы, на которые не мог ответить. Поэтому мои фотографии являются скорее проявлением понимания, чем осуждения.

А натюрморты?

Они содержат шесть лет моих живописных стараний. Я сторонник тишины и покоя, но скуку не ощущаю. Натюрморт я могу создать дома, но он может отражать и что-то из внешней жизни, например, настроение, с каким я приду домой. Иногда человек думает о болезнях тела, о плохой погоде. Маленькое ателье с большим окном — это для меня место. где я могу реализовать свои планы. К тому же здесь дождь не заливает аппарат.

А что означают режиссированные фотографии вашего сына?

У них есть и символическое значение, связанное с созреванием человека. Они глубоко личные, хотя является отражением определенной мысли, поэтому-мне не хочется особенно их анализировать.
Вы справшивали также о «Людях города». Я видел оригиналы коллекции Мирослава Билека «Люди, проходящие около меня». Меня заинтересовал его подход к людям, к городскому человеку. Мне кажется, что для Билека городской человек был прежде всего средством проявить художественную точку зрения. Меня же интересует больше запечатление характера, поведения и облика. Для меня не важно, что я смотрю на них сзади. Именно так лучше видно на одежде, походке, жестах больше, чем мы бы иногда хотели. Я даже решаюсь утверждать, что вид сзади передает больше, чем лицо, которым можно легко управлять.

Вы бы могли быть, вероятно, хорошим портретистом...

Это не так-то просто. Портретная фотография относится к самым сложным. Я это знаю на основе собственных опытов.

В кружках фотолюбителей часто фетишизируется фотографическая техника, но аффект, насколько мне известно, бывает довольно спорный. Ваши снимки отличаются зрелым техническим уровнем. Каково ваше мнение о значении фототехники?

Мое мнение простое: ремесленное совершество является неразрывной составной частью хорошей фотографии. Это так же, так с чистотой души и грязными манжетами. Или наоборот? Я многому научился от оломоуцкого лектора по фотографической технике Войтеха Сапары, которого считаю не только хорошим преподавателем, но, прежде всего, человеком с большим сердцем. Небрежная техническая обработка является проявлением поверхностного отношения к фотографии. Но над вашим вопросом я, собственно, никогда не размышлял. Ведь все это само собой разумеется.

Кто вам нравится среди наших фотографов-любителей?

Не ждите конкретного ответа. Но я не люблю случайности и твердо верю в то, что фотограф должен иметь свою программу.

Программа — это одно, а стиль — другое. Недавно я прочитал, что новый стиль рождается из конфликта с существующими стилями. Что вы думаете по этому поводу?

Для меня в начале большое значение имела традиция. Иногда мне кажется, что я ее не сумел преодолеть до сих пор. Я меняю темы, могло бы показаться, что у меня нет собственного стиля. Но я в своей работе не вижу никакого противоречия. Стиль — это одно, а тема — другое. Стиль — это способ преобразования действительности перед объективом, а темы приносит сама жизнь.
Конечно, в результате философствования еще не появилась ни одна фотография. Однако я не могу представить себе творческую деятельность без того, чтобы человек во что-то верил, скажем, в людей, в дружбу и т. д.
В этом вы правы. Тот, кто не понимает людей, не может правильно понять и фотографию. В этих вопросах мы полагаемся на интуицию. Не знаю, всегда ли это правильно. Мне все еще хочется фотографировать свой «серебряный ветер».

Не звучит ли это несколько патетически?

Глядя на один довольно удачный портрет своей жены, я снова ощущаю влюбленность. Точно также это и с фотографией. Я считаю, что немножко пафоса не мешает...

ПЕТР КЛИМПЛ

 
Яндекс.Метрика