Фотограф Тоно Стано

Фотограф Тоно Стано

Стилизация для него — все. Тому, кому удастся определить его стиль, будет знать о нем все, включая его фотографическое творчество.
Его имя — это сознательно созданная марка, его одеяние, черное — для белой зимы, светлое — для яркого летнего солнца или студийных рефлекторов, его улыбка в общении с людьми, его выжидательные, но сияющие глаза, его пражский словацкий язык — все это мелькающие блесны, посредством которых он представляется. Почему бы и нет? Разве он первый среди фотографов, кто несколько изменил свое имя. разве он первый, кто примнал определенный стиль одежды, разве он единственный, кто скрыл свою личность за демонстративным частоколом приветливости или неприветливости, чтобы с охранить свободу своего подлинного «я»?
Итак, поставим перед его еще молодым творчеством только два вопроса — как? и почему?
Искать в его творчестве уже определившиеся периоды не умеет смысла, ибо можно найти лишь подражание некоторым образцам, фильтрацию чужих информации, краткие восхищения и скорый уход с начатых путей, которые не вели к желаемым результатам. Лучше постараться постигнуть общую тенденцию. Одной из ее составных частей, проявляющейся со студенческих работ на кафедре фотографии пражской Академии искусств, является роль жеста. Тогдашняя популярная фотография «Пусть живут наши руки» представляет три мужских фигуры, лица которых прикрыты, кроме смеющихся ртов. одной рукой, а другая же прикрывает нижнюю часть тела, задрапированного черными и белыми одеждами. Она содержала в себе игривость молодости и типичное студенческое озорство, но одновременно уже давала почувствовать, что жесты, ставшие позднее более сложными и используемые в сериях, будут играть у него важную стилевую роль. Так действительно и стало, и ряд календарей, подготовленных фотографом Душаном Шиманеком, с которым Стано сотрудничал, доказывают взаимозависимость цветов, жестов и мимики. Однако Стано использует движение, независимо от использования в фотографии цвета. Его черно-белые работы и среди них, скажем, именно календарь, созданный еще в студенческие годы под руководством педагога Фреда Крамера, вызывает столь же сильное впечатление, да, можно сказать, и более искреннее, поскольку не дает автору возможность спрятаться за цвета, заставляет его искать последовательное решение в композиции, в деталях постановки снимка, в подробной работе с моделью и в абстрагирующей цветовой гамме.
Этот календарь характерен для его способа фотографирования, для его подхода к выражению определенной идеи фотографии. Он передает некоторые элементы человеческой цивилизации — промышленность, культуру, строительство, сельское хозяйство и др. Все это мы привыкли видеть на снимках реальности, стилизованных освещением, индивидуализацией общего или, наоборот, обобщением частностей. Тоно Стано увлекся студийной фотографией, сознавая, что каждый возможный владелец его календаря давно хорошо знает, что означают все эти составные части нашей цивилитации, и что он их уже много раз видел в фотографическом изображении. Одновременно он, очевидно, понимал и то, что с его фотографией этот владелец должен будет жить каждый день, а поэтому для того, чтобы он не перестал ее замечать, в ней должно быть что-то такое, что будет поддерживать его внимание.
Из черной материи, образующей как бы занавес, свободно прикрывающий большую часть снимка, торчат руки, держащие десять утюгов с их черно-белыми шнурами. Это «промышленное» изображение обладает большей силой передачи смысла, чем можно почувствовать из простого описания. Утюги и руки составлены в орнамент, однако их ручки, блестящие поверхности и острые грани, конусообразные руки от локтя к кисти - все это, вместе с намеренно смятым материалом, дают фотографии подлинность жизненного существования.
Отдельные темы календаря отличаются друг от друга степенью этой подлинности. Если «культура»» несет в себе театральность старинных студийных фотографий, так же, как и «сельское хозяйство»», мы замечаем в них и сильный элемент иронии или, если хотите, молодой насмешки, тогда как в «здравоохранении»» и в «строительстве» видна скорее склонность Стано к оттеночным и структурным контрастам: грубые кирпичи и тонкие девичьи лица, большие рабочие рукавицы и маленькие женские руки, четкие грани курпичей и разбросанные кудри, серо-белые стены и белые повязки, покрывающие тела и лица.
Однако контраст проникает в работы Стано еще глубже. Было бы неточностью назвать некоторые фотографии актами. На них действительно писутствуют нагие мужские и женские тела, но их нагота имеет иной смысл, чем в фотографическом акте. Она не сосредоточена на эстетической форме человеческого тела и не выставляет его меняющейся мере приемлемости такого изображения или даже аспектам красоты. Тоно Стано не фотографирует тела как пассивные объекты, он активизирует их существование действием, инициатором которого выступает не только как фотограф и, следовательно, режиссер своей фотографии, но иногда и как объект, составная часть ее. Неинформированный зритель не обязательно должен это понять, но он видит, что с мужской, часто одетой в белое фигурой в эти фотографии входит действие извне, и что с ее присутствием в этих фотографиях происходит встреча двух независимых друг от друга миров: один, часто, но не всегда, побеждаемый, — обнаженный, другой, более агрессивный, имеет большую возможность.
Но контраст в фотографиях Стано идет и дальше. Зритель видит перед собой приятное лицо, с глазами, в которых светится страсть, вызывающие округления тела и иронизирующие жесты, легкомысленные атрибуты, персональные контакты, идущие за границы статической фотографии почти к театральному действию. На многих таких фотографиях сначала воспринимается веселость этих игр молодости и только постепенно зритель осознает возможность, которую Тоно Стано ему предлагает: заглянуть под эту первую поверхность и увидеть другое обьяснение его работы, ее соединение с мышлением нашего времени и активностью молодых современников. Мы это видим потому, что мы далеки от того, чтобы выдавать фотографию за философствование. Своим «как?>» мы лишь ищем стиль Стано. Но если бы он удовлетворился, найдя его. и не продолжал в дальнейшем его сознательно уничтожать, что означает дальнейшие поиски и оживление найденного пути, то научился бы, без сомнения, еще большей сноровке, чем его теперешняя, но при этом поставил бы надгробный камень над талантом своего первоначального молодого разбега;
Второй вопрос «почему?» стоит недалеко от первого. Стилизация, свойственная способу фотографирования Тоно Стано, настолько наполнена движением объектов, что вызывает вопрос, не ограничивает ли она его изобразительное выражение. Казалось бы, что Стано должен и в тематике, отведенной репортажу или документу#видеть и быть способным выразить то, что он ставит в студии, поскольку его режиссура снимка оставляет достаточно свободы и не связывает композицию заранее так, чтобы в ней не мог проявиться элемент, моделированный объектом фотографии. Это может вести и к определенным неточностям, и неряшеству в конечном результате, в особенности там. где он основывается именно на тщательности исполнения отдельных составных частей. Но нас в данный момент больше интересует, не указывают ли эти погрешности в отношении стиля и намерения, что Тоно Стано обладает еще и другими возможностями фотографического проявления, в котором его композиционная стилистика будет взята в качестве нережессированной ситуации, и стилеобразующим элементом станет план ситуации, избрание момента и все, что относится к авторскому созданию фотографии. Техническая сторона тогда должна стать частью этого возможного (а также иного) метода работы. К тому, без сомнения, относится выбор формата, когда он будет компоновать свою окончательную работу, возможно, обращение к контактам и ряд других вопросов, которые бы прямо продолжали новое, но стилистически отнюдь принципиально не отличающееся фотографическое проявление Стано.
Мы не будем давать ему советы, как он должен фотографировать, попробуем лишь, обдумывая его творчество, определить его дальнейшие возможностей, а также ответить на другой вопрос, который мы поставили, поскольку есть еще один слой в его работе — связанный с символикой, который не совпадает с общим направлением, хотя и остается в границах его стиля. Это несколько фотографий мужчины в черном пальто или в черной коженой куртке, который жмется, ежится, отворачивается, а на его голову падает резкий свет. Его тяжелое зимнее пальто или отливающая отблесками куртка контрастируют с коротко подстриженными волосами и без складок и загибов облегают фигуру.
Или автопортрет с гусем на руках, где эта домашняя птица поднята на уровень почти альбатроса Колериджа под пристальным взглядом черного глаза автора, его руками, сжимающими тело под раскрытыми крыльями, и резким светом, освещающим обоих на темном фоне природы. Тут он стилизирует нечто некрасивое, не поляризирует красоту и нападку и насмешку, остается в одной плоскости выражения.
Эти фотографии можно в чем-то упрекнуть: театральность, примитивность символических элементов, подражание некоторым образцам, легкость воздействия. Но для него они важны, ибо показывают еще один путь. Кажется, что ему он еще не уделил достаточно внимания. Но нем не следует забывать хотя бы уже потому, чтобы корректировать легкость, с какой он творит в другой области, наполненной возбуждением, молодостью и разнообразными желаниями. К тому же в символике они прочнее, чем в фотографии, в которой он старается постигнуть выразительность «стиля модерн» или фрейдовские категории в слишком упрощенным виде.
Тоно Стано тщательно организует свою работу над фотографиями и вообще весь способ своего выражения — в этом отношении он, можно сказать, почти единственный. Как и почему он это делает? Надеюсь, что на эти два кардинальных вопроса мы ответили: создавая каждую фотографию, он усиленно ищет сближения со своим внутренним ощущением, не прячет свою молодость с ее озорством и свою искренность и стремление серьезно говорить о вещах, относящихся к самой сущности человеческой жизни, которые отнюдь не должны быть невеселыми. Знает ли он, что фотографа, начинающего художника поджидают в его творчестве соблазны, которым легче всего поддаются не те, кто умеет мало, а именно те, кому жизнь и творчество даются легко? Будем надеятся, что Тоно Стано это знает. Ведь это для него очень важно.

ЗДЕНЕК КИРШНЕР

 
Яндекс.Метрика